Меню Содержимое
Главная arrow Смотри и слушай arrow «Ундервуд» отдыхают с понедельника по четверг
«Ундервуд» отдыхают с понедельника по четверг Печать E-mail
23.08.2013 г.
undervyd.jpgУчастники группы «Ундервуд» оветили на вопросы читателей журнала «ТелеСемь» и рассказали о своем детстве.

 

— А кто вам все-таки больше нужен, женщины или дети?
Максим Кучеренко: Женщины и дети составляют, с одной стороны, мир прекрасного пола, а с другой -- мир детства. Однако их отношения неразрывны. Они создают свое силовое поле. Даже самый грозный спаситель мира способен быть игрушкой и, даже, клоуном в пространстве семьи. С женщинами и детьми лучше дружить.

  — Вы редко исполняете песни альбома «Красная кнопка» на концертах. Почему 10 лет спустя эти песни перестали быть актуальными для вас самих?
Владимир Ткаченко: «Красная кнопка» ни в чем не виновата. Это по сути концептуальный альбом с претензией на арт-рок и с обилием метаметафор. Только до арт-рока он не дорос, так как был плохо сыгран, записан и спродюсирован. А песни прекрасные, спору нет. Для нас одна песня из «Красной кнопки», как четыре песни из остальных альбомов. Поэтому мы вставляем их редко, но метко. Кроме того, мы достаточно долго играли на концертах и «Красную кнопку», и первый альбом, так что есть элемент утомления от этих песен. Но играем мы из этого альбома все песни, без исключения. А по поводу актуальности… язык наш точно изменился, хотя я понимаю, что вернуться к языку «Красной кнопки» несложно. Но нет желания. Ваня Трофимов, который писал тексты для «Запрещенных барабанщиков», говорил, что тексты «Красной кнопки» -- это как шашлыки на шампуре: метафора на метафоре, одна за другой, без перерыва. Наверное, так оно и есть.

  — Из чего сделан Ундервуд?
Максим Кучеренко: Ундервуд -- это отчасти сказка о потерянном времени. В годы нашего появления происходили тектонические изменения социума. Появлялись искажения пространства, времени, -- эдакие дыры. Черные или белые -- не знаю. Это совпадает с метафорой Василия Аксенова -- автора романа «Остров Крым». В нем Крым оторвался от материка и уплыл в открытое море. «Ундервуд» использует энергию тех стилей и направлений, которые ему доступны.

  — Выбирала себе рингтон из ваших песен. Вовремя поняла, что в метро, услышав «когда до взрыва ровно такт, и замыкается контакт», бдительные пассажиры и скрутить могут. Вырезала чуть дальше и теперь каждый раз, когда звонит мой мобильный, думаю, а кто же приходит вам на ум, а на помощь -- нет?
Владимир Ткаченко: Строчка, скорее, о том, что в нужный момент нужных людей рядом не оказывается. Это строчка отчаяния. Но в ней есть определенная житейская мудрость. Ко мне в минуты отчаяния является дух торговца собаками, бравого солдата Йозефа Швейка, потому что если любовь -- это война, то на такой войне лучше быть Швейком. Пусть лучше примут за идиота, чем убьют.

  — Прихожу после работы в «Альма Матер» на ваш концерт и мне хочется есть, пить и слушать. Но есть я всякий раз стесняюсь -- концерт же! А вы как ко мне, жующей, отнеслись бы?
Максим Кучеренко: Мы в этом смысле люди натренированные. Не переживайте. Энергетика сцены способна не только побуждать слушателя к прыганию. Она способна вжимать зрителя в стул. Это как при взлете самолета -- трудно оторваться от кресла.

  — У вас много песен связано с космосом и полетами. Причем у каждого из фронтменов. Что еще общего у вас двоих?
Владимир Ткаченко: География полетов. Мы разные по духу, но одинаковые по месту рождения. Это юго-восток Украины, тихие приднепровские города с тополями, акациями, бесконечными полями, обилием абрикос, черешен, арбузов и весьма условным присутствием зимы. Все эти города -- Запорожье, Никополь, Херсон, Днепропетровск -- как маленькие бусы на ниточке Днепра. Днепр -- колдовское место. Мне нравится запах реки и озера. Нравится ловить раков и слушать квакающих лягушек. В Херсоне есть такие лягушки, которые квакают лучше, чем некоторые ребята поют по радио.

  — Девушка на которой платье в горошек не самая красивая девушка в мире?
Максим Кучеренко: Очевидно, это разные создания. Между ними должен быть переходный персонаж. Девушка и ни в платье, и ни голая. Девушка просто в комплекте нижнего белья.

  — Какими снами набьете подушку?
Владимир Ткаченко: Очень бы хотелось цветными. На черно-белых спать жестче. Я уверен, что в скором будущем наука настолько далеко шагнет вперед, что станет возможным во время сна даже менять фильтры, и начать смотреть сон, скажем, в сепии, а закончить поляроидом. Так же интереснее, правда?

  — У меня пока нет детей. Каково это -- быть отцами?
Максим Кучеренко: Я не люблю восклицаний типа: «О! Это другая жизнь, это ответственность!». Просто есть кто-то, кто хочет появиться на свет и сам назначает тебя своим родителем. Должно прийти свое время.

  - Не чувствуете ли вы себя заложниками «Гагарина»? Приходится исполнять на любых выступлениях. Возможно, у Вас есть другая песня-кандидат на роль горячо любимой и известной? Какой бы песней Вы заменили Гагарина, будь на то Ваша воля?
Владимир Ткаченко: Не чувствуем. Мы вообще против заложничества. Заложничество ведет к наложничеству, а оттуда до проституции и рабства рукой подать. Мы просто любим эту песню и понимаем ее функциональные особенности. Кроме того, во всем есть своя внутренняя логика -- начать день с чашки кофе, закончить концерт «Гагариным» -- это логично.

  — Из «чужого» Вы чаще всего исполняете на концертах Sevennationsarmy. Почему именно White stripes? Не Стриптиз или Старый корабль? Не Doors, Animals, etc.?
Максим Кучеренко: Эти музыканты -- наши современники и ровесники, нам приятно акцентировать внимание именно на этом. Нам кажется, что и мы пишем музыку, которая заряжена близкими ценностями. У западных музыкантов, кстати, принято исполнять кавера из репертуара друг друга. И потом, это определенный пас юной части нашей уважаемой аудитории.

  — Думаю, Вы в курсе, что Ваши поклонники не одно десятилетие озабочены «расшифровкой» ранних песен, наполненных неясными ассоциациями, символами и аллюзиями. Не планируете раскрыть секреты создания и смысла оных?
Владимир Ткаченко: Это не так сложно. Там все понятно. А даже если и непонятно, то загадочно или смешно. Должна же быть тайна в творчестве. Пусть лучше люди ломают себе голову над этими ребусами, чем задаются вопросом, что мы курили или глотали, когда их писали. Ничего мы не курили и не глотали. У нас вообще очень здоровый творческий симбиоз. Йога, пост и смирение -- вот три кита, на которых держится творчество «Ундервуда».

  — Какие песни из своего репертуара вам нравится исполнять больше всего? Можете рассказать истории их создания, или хотя бы какие-нибудь факты о них?


Максим Кучеренко: Ответ на ваш вопрос может занять много десятков листов А4 формата 12 колонтитулом. Каждая песня -- это камень в череде других камней, по которым мы переходим реку своей жизни. Когда сонграйтер перестает писать песни, он теряет волшебную силу, как Хоттабыч. Жизнь замирает. Поэтому художник, вынужден работать. На некоторых камнях, особо крупных, может быть построен мост. Так мы играем наши концерты. Концерт -- это энергетический мост для других. Для тех, кто пришел по нему -- перейти вместе с нами.

  — Во многих песнях у вас есть отсылки к советскому прошлому. Причем не в модном ныне тренде сероватых и мрачных раскрасок, а очень даже яркой, сочной и позитивной палитре. Расскажите о своих воспоминаниях из советского детства, которые привели к написанию таких песен.
Владимир Ткаченко: Ну знаете, в сероватых и мрачных красках свое детство описывает тот, у кого оно было сероватым и мрачным. Например, Жан Батист Гренуй. И Советский Союз тут ни при чем. А люди постарше хулят СССР уже понятно за что -- за отсутствие свобод, демократии и так далее. Каждый сам вправе выбирать себе краски для описания того или иного периода своей жизни.
В детстве для меня было всего два места на Земле -- подножный Херсон и волшебная Венгрия. В Венгрию часто ездили мои родные, и пару раз брали меня с собой. Для меня Венгрия была вожделенным местом, главной заграницей. Мы ночью на поезде пересекали пограничную станцию Чоп, у состава меняли колеса, и я попадал в рай. Я знал слова «тэшик» и «чоколон» и любил гулять по Площади Королей. Я смотрел в Видампарке на слонов и пантер. Пантеры мне очень нравились. Наши друзья, у которых мы останавливались, жили напротив базилики. Их соседями были родители Чиччолины. Через 13 лет я узнал, что она депутат итальянского парламента.

  - Не мечтали ли Вы создать мюзикл на основе ваших песен? Например, альбом «Все, кого ты так сильно любил» очень для этого подошел бы.

Максим Кучеренко: Сейчас Никита Михалков профинансировал фильм наших друзей -- сценариста Максима Воскобоева и продюсера Андрея Кима. Его создатели написали крымскую историю по нашему репертуару. Поглядим, как пойдет дело.

Что может вас вынудить покинуть привычное место жительства и переехать в другой город, другую страну?
Максим Кучеренко: Как правило, это гастроли. Такие переезды не очень-то надолго затягиваются. Музыкант не тяготится каким-то конкретным ландшафтом. Не успевает. Последняя гастроль -- это когда кто-то заказывает тебя на небесах.

  — Здравствуйте! Я сейчас учусь в медицинском, знаю, что Вы по образованию -- врачи. Нам все преподаватели говорят, что один раз надев белый халат, его уже не снимешь. Удалось ли Вам «снять халат»? Тяжело далось решение расстаться с медициной?
Владимир Ткаченко: А Вы учитесь пока и не задавайтесь такими мыслями. Потому что, если во время учебы уже начинать думать о том, удастся ли снять халат или нет, толку от этого не будет. И потом, есть же такие небессмысленные вещи как веление сердца, призвание. А оно у всех разное. Ведь иногда можно ошибиться и долго потом сожалеть. Так что лучше сразу в себе разобраться. Решение далось ни тяжело, ни легко. Решение было средней степени тяжести.

  — Как вам живется в Москве? Не хотите обратно в Украину?
Максим Кучеренко: Москва -- живой прекрасный город. Я имею в виду Москву в пределах Садового Кольца. Далее начинается система городов и т. д. Я видел на Нашествии очень смешной флаг района Бирюлево (район Москвы – Прим. ред.) -- два козла с рогами. Москвичи шутят сами над собой. У нас по-разному сложилась семейная история. Семья Владимира пребывает в Москве. Я существую между Крымом, где живет моя семья, и Москвой -- центром нашей деятельности. В какой-то момент мне трудно было лишать родины моих детей, причем такой прекрасной как Крым. Неделю в месяц я живу в Крыму, восстанавливаюсь и общаюсь с родными и близкими.

  - Пишущая машинка «Ундервуд» еще жива? У кого она хранится? Пользуетесь ею?
Владимир Ткаченко: У нас во времена крымской юности не было машинки «Ундервуд». У меня была «Москва» и у Максима, кажется, тоже. Машинка «Ундервуд» была однажды куплена и сразу подарена одному нашему знакомому из Севастополя. Жива ли она, не знаю, да и не важно. Есть еще машинка «Ундервуд», подаренная лет пять назад мне на день рождения одним нашим другом. Она у меня дома.

  — Расскажите, когда планируете выход нового альбома? Что грандиозного задумали на ближайшее время?
Максим Кучеренко: В последнее время грандиозного много. «Ундервуд» на пике формы. В сентябре мы представляем новый номерной альбом, седьмой по счету. Он называется «Женщины и дети». На днях в свет выходит клип на заглавную песню. Группа отыграла на Нашествии, где поставила традиционное шоу -- подарок фестивалю. Это была настоящая мексиканская капуэйро-драка, срежиссированная мастерами русского театра. Жизнь бьет ключом. В августе немного передохнем -- и снова за дело!

  — Как вы проводите свои выходные?
Владимир Ткаченко: Вы имеете в виду дни с понедельника по четверг? Главное, конечно, режим. Я в детстве старался быть режимным ребенком, правда, это у меня не очень получалось. Меня вдохновляли все эти милые рассказы про целеустремленных школьников, которые встали-умылись-почистили зубы-позавтракали-собрали ранец-и на уроки. Штангист Власов тоже классную книжку написал про воспитание силы воли. Что-то помню про мальчика, у которого был плохой почерк, но он заставил себя, включил кнопку силы воли и стал большим каллиграфом. Я очень впечатлялся всем этим. Разве что героические эпизоды детства Ленина, несмотря на все усилия Прилежаевой и Воскресенской, как-то мимо пролетели. Я люблю пить кофе по утрам, кормить дочку, потом самому кормиться. Люблю водные процедуры. Люблю занятия йогой. Люблю читать новости. Мой папа это называет «что там в мире творится». Люблю гулять с дочкой и читать книжки. Ей и себе. Люблю слушать музыку.

  - А почему вы решили альбом посвятить именно женщинам и детям?
Максим Кучеренко: Это не совсем так. Название альбома и посвящение -- это разные вещи. Мы определяем стихию альбома. Она земная. Есть песни, посвященные огромным территориям и континентам. Кроме того, есть ощущение в некоторых местах полушепотных интонаций, как будто бы мы ведем диалог с близкими людьми. Одна из песен стала заглавной и определила измерение нашего нового альбома.

  - Владимир, а Вам уже говорили, что ваши песни по мелодиям сродни песням Юрия Антонова? Когда Вы открыли в себе композитора?
Владимир Ткаченко: Это неправда. Песни «Ундервуда» и мои в частности вовсе не похожи на песни Антонова. У каждого оригинального композитора, так или иначе, присутствует свой почерк, свой авторский стиль, мелодическое клеймо. И, если вы разбираетесь в музыке, то вы никогда не перепутаете, скажем, Таривердиева и Петрова, Зацепина и Гладкова, The Beatles и The Beach Boys, King Crimson и Genesis. Поэтому и мелодические линии у каждого свои особенные. Антонов отличный композитор, спору нет. Но лично я не вижу ничего общего.

  - Понятно, что дети женщин, которые любят «Ундервуд», вас любят. Но есть же еще много других детей, которые пока не охвачены вашим творчеством. Собираетесь ли новым альбомом «Женщины и дети» расширить свою целевую аудиторию на юное поколение? Может, в альбоме есть песни, которые точно детям будут нравиться?
Максим Кучеренко: Мы далеки от глобальных планов. Каждый артист способен покрыть определённую часть квадратных километров суши. Нам очень нравится новое поколение. В современных двадцатилетних мы узнаем свои собственные ценности.

  - Как Вы относитесь к интерактивному общению с поклонниками Вашего таланта? Читаете ли соответствующий раздел на своем сайте, странички на фейсбуке, вконтакте?
Владимир Ткаченко: Периодически проглядываем, это правда. Не сказать, чтоб регулярно, но бывает. Есть много уважаемых людей, которые призывают быть активнее в фейсбуке, вконтакте, чего-то там писать, снимать, говорить. Типа, интерактивность -- это наш последний и единственный козырь. А я вот, знаете, думаю, что за природой тоже интересно наблюдать, за птичками, рыбками всякими. За живыми людьми в миллион раз интересней наблюдать, чем за их постами-перепостами и ногами в инстаграме.

  — Концерты в Докере два раза в году -- вот и все возможности побывать на Ваших живых выступлениях в Украине. Фестиваль портвейна не сложился, Метелица в Армянске три года назад (которая уже два года как не проводится)… Концерт в Симферополе раз в пятилетку. Почему так мало выступлений в Украине?
Максим Кучеренко: Даже и не знаю, как вам ответить… Мы едем туда, куда нас зовут, и в закрытые двери не ломимся, если честно. Сейчас снова консервативное время, маховики шоу-бизнеса работают с поп-музыкой в большей степени, чем с сегментом нашей музыки. На жизнь, вместе с тем, мы не жалуемся, под сотню концертов в год играем. Печалиться не будем, ждем новых встреч с нашими слушателями в Украине.




















 

Добавить комментарий

Если при отправке сообщения появляется ошибка "Пожалуйста, введите код изображенный на картинке" но вы его уже ввели, нажмите "Обновить код на картинке" и введите его заново.

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:


Защитный код
Обновить код на картинке

« Пред.   След. »